Интервью
АВТОР: Анжелина Вин
22.10.2014
Анна Филимонова – атташе русской культуры
Анна Филимонова – атташе русской культуры

Анна Филимонова – атташе русской культуры

Русская художница, организатор культурных мероприятий между Россией и Францией Анна Филимонова пишет картины в Париже и в разных местах Нормандии, а придумывает и реализует креативные проекты в разных странах мира. В своем интервью нашему порталу Анна Филимонова рассказывает о любви к садам, замкам, искусству и о важности общения людей из разных культур, которые тянутся к искусству, дизайну, к аутентичности мирового культурного наследия.

Замок д'Авени

Замок д'Авени

- Потрясающе интересны ваши творческие инициативы в области искусства и современной культуры. Когда и почему вы решили заняться их организацией?

- Это произошло довольно давно, уже практически пятнадцать лет назад. В 2000-м году, как раз после организации симпозиума о национальной принадлежности художника, я создала ассоциацию. Во Франции действует очень интересный закон 1901 года, созданный в момент прогрессивного периода капитализма, прогресса в искусстве, и первой воспользовавшейся этим законом была группа художников - школа Нанси, своеобразный зародыш современного дизайна. В городе Нанси, где есть великолепное стекольное производство, художники решили, что надо делать не только под заказ для одного мецената, но сделать искусство доступным. На основании этого закона они устроили некоммерческую ассоциацию, принципом которой было проведение в жизнь тех или иных культурных интересов. Они учили рабочих художественной технике.

Свою организацию я создала на основании того же самого закона. Люди присоединяются, работают со мной над каким-то вдохновляющим их культурным проектом. Мы организуем симпозиумы, культурные путешествия, конкурсы. В 2003 году под эгидой этой организации я устраивала фестиваль в Санкт-Петербурге, потом мы делали проекты с замками Луары. С 2011 года я в основном работаю в Нормандии, хотя периодически устраиваю выставки в Париже. Но больше всего меня, конечно, интересуют международные проекты, межкультурные связи. Мы делали проекты с Японией, например, выставку, в которой принимали участие монгольские, корейские и французские художники. Там пригодились наш опыт и умение сглаживать острые углы.

Была, например, одна странная ситуация. Монгольские художники отлично говорят по-русски, но их президент учился в Германии. Экскурсию по японскому штабу ЮНЕСКО предложили на русском, английском и японском языках, а на монгольском – нет. Сначала все собрались слушать экскурсию на русском, но потом пришел их начальник и возразил. ЮНЕСКО как организации дипломатической легко удалось смягчить конфликт.

Выставка Оскара Рабина и Анны Филимоновой в посольстве России во Франции по приглашению российского посла на Форуме русских Франции

Выставка Оскара Рабина и Анны Филимоновой в посольстве России во Франции по приглашению российского посла на Форуме русских Франции

- А ваши летние классы по живописи – это уже другой вид деятельности в области культуры?

- Нет, классы тоже проходят под опекой ассоциации, поскольку в рамках этих пленэров мы организуем встречи с местными художниками и небольшие выставки. И это не коммерческие проекты: они платные, разумеется, потому что существуют расходы на проезд участников, жилье, питание, но доход от этого мы не получаем. Занимаемся мы этим из желания связать творческие силы разных народов, которым интересна импрессионистская среда. Я сама часто в них участвую – у художников вместе вдохновение увеличивается. Есть художники-солисты, которые запираются в своей комнате, а есть те, кто работает в такой художественной коммуне.

Парижские пейзажи

Парижские пейзажи

- Какой длительности эти классы?

- Самой разной. От трех до десяти дней. Это связано в первую очередь с экономической составляющей. У нас много партнеров, так что мы знаем, где здесь можно хорошо и дешево поспать и поесть.

Парижские пейзажи

Парижские пейзажи

- Эти классы локализируются преимущественно в Живерни?

- В Живерни, в Фурже, в Ла-Рош-Гийон.

Парижские пейзажи

Парижские пейзажи

- А в замках?

- Да, в Вилландри, например. Мы сейчас проводим конкурс в Санкт-Петербурге и победитель сможет приехать писать в замок Вилландри совершенно бесплатно.

Один из самых крупных наших проектов – это конкурс крупных форматов, он проходит ежегодно в третий уикэнд июня. Он проходит только на базе деревни Фурж, мы приглашаем художников издалека, приезжают художники как правило высокого уровня, потому что формат обязывает. Максимальных ограничений по размеру нет, но при этом художник должен быть способен физически перенести свою работу. Из материалов – акварель, масло, акрил, пастель. Интерес этого конкурса в том, что в ограниченной территории небольшой деревни люди успевают познакомиться. Мы устраиваем вечерние встречи, ужины, в следующем году планируем завтрак на траве.

Работа проходит следующим образом: художники приезжают, получают чистый проштампованный холст, потом выбирают место, отмечают его на карте и сообщают организаторам. Я стремлюсь к тому, чтобы жюри было достаточно нейтральным, компетентным, не знало желательно участников и в тоже время чтобы они имели профессиональные взгляды.

Отель Инвалидов в снегу

Отель Инвалидов в снегу

- Как получилось, что вы исполняли роль переводчика для графини Мари-Соль Д’Овернь, когда она приехала с визитом в Москву летом этого года?

- Для таких специальных проектов они всегда приглашают меня, не доверяют обычным переводчикам. Важно, чтобы человек был в теме, а я прекрасно знаю все эти сады. Мари-Соль называет меня по-английски «go between». Это тот самый «мостик», который связывает две стороны.

Во французском языке, надо заметить, если несколько слов для обозначения переводчика. Есть “traducteur”, а есть “interprète”. Есть определенная опасность в этом «интерпретировании». Я считаю, что человеку, которому вы даете возможность переводить ваши слова, всегда необходимо доверять, потому что он неизбежно будет интерпретировать.

Наброски

Наброски

- Вы устраиваете выставки в Париже?

- Да, конечно. В течение нескольких лет у меня самой была галерея в Париже, на вершине большой арки в Дефанс. Но потом этот памятник закрыли. Без нее, по правде говоря, как-то проще. Рутинная такая работа не для меня, на проектах мне нравится работать больше. Устраиваем выставки в Мэрии, в Пантеоне. Свободный график позволяет мне пропадать, чтобы уделять время своей основной работе – живописи.

Этюды в Фурже

Этюды в Фурже

- А как вы продаете свои работы?

- Либо в галереях, либо через салоны. В мастерской регулярно устраиваю дни открытых дверей. Во Франции вообще принято покупать искусство, даже крестьяне покупают живопись для гостиной. У них две основные статьи расходов – искусство и рестораны. А вот в оперу не ходят, опера у них дорогая.

Мне очень нравится продавать картины, когда видно, что человек без этой конкретной работы жить не может, когда ему прямо надо. Не спрашивает цену, просто говорит, что покупает. Со мной тоже так случилось однажды, со скульптурой. Это самая большая наша радость.

Работа на пленэре

Работа на пленэре

- В чем состоит философия вашего искусства?

- Философия моей живописи, в общем, очень проста. Когда-то в Российской академии художеств мы поклонялись принципу «красота спасет мир», и, будучи выпускницей классической русской школы, а именно Института имени Репина, я любила классическое искусство. Русская школа впитала в себя весьма органично очень многое из французского импрессионизма, а мы все очень долго писали на пленэре, и, попав в Париж, я достаточно быстро интегрировалась в стиль парижской импрессионисткой живописи и, можно сказать, нашла себя в этом славном регионе импрессионизма, где не один десяток художников из разных стран поклонялся тому же идолу красоты. И, наверное, философия моя все больше приходит к идеалу, выраженному в словах Булата Окуджавы: «Каждый слышит, как он дышит, Как он дышит, так и пишет». Импрессионизм этому принципу лучше всего соответствует. Даже мои парижские пейзажи иногда сравнивали с Коровиным по ощущению. А здесь, конечно, интересен свет, композиция самой природы, многоплановость, влажная, насыщенная зелень. И, кроме того, здесь есть опять-таки определенное восприятие импрессионизма. Сюда, видимо, съезжаются люди, для которых это направление наиболее органично.

Я бы не сказала, на самом деле, что занимаюсь нео-импрессионизмом. У меня импрессионизм достаточно русский, то есть когда-то в Париже я примеряла разные авангардные течения, абстракции, но постепенно у меня это как-то прошло и я вернулась к началу. Всё прошло, а я получила право быть самой собой и получать удовольствие от общения с публикой, потому что для художника в общем-то важно работать не в стол, а показывать, видеть реакцию зрителя. И здесь в этом плане уютно, гармонично. Такая, можно сказать, у меня философия искусства.

Этюды в саду

Этюды в саду

- Ваша любовь к садам, она пришла от того, что импрессионисты очень любили писать на пленэре?

- Любовь к садам пришла благодаря знаковым встречам. В первый год я познакомилась с очень интересной женщиной, которая занималась художественными акциями в парижской мэрии и была создательницей удивительного сада, который называется Шатоньер (Les Jardins de La Chatonnière) и находится в долине Луары рядом с Живерни (Giverny). Я наблюдала за созданием этого сада: он возникал на моих глазах вокруг замка пятнадцатого века. Это современные сады, которые создавались вдохновенно и очень художественно. Когда я писала свои первые пейзажи в этих садах, мне казалось, что рядом стоит метрдотель и подливает мне шампанского. За розовыми садами разливалось посаженное садовником маковое поле, которое постепенно переходило в поле васильков, сливающееся с небом – представьте себе эту феерию. Под солнечным светом эти цвета играют и переливаются самыми разными нюансами и оттенками.

Анна Филимонова

Анна Филимонова

Кроме того, что такое сад вообще? Постепенно я стала интересоваться философией сада. А сад – это природа, прирученная человеком с целью взять из неё самое лучшее, самое эстетически интересное. Французские сады организованы и подчинены человеку жестко, английские – якобы природа, но и там рука человека хорошо поработала, особенно это заметно в английских парках, окружающих Санкт-Петербург. Собственно, на этих пейзажах я и воспитывалась: мы очень много писали именно там, постоянно выезжали на природу. Наши английские парки посажены с учетом смены сезонов – осенней листвы, зимнего снега. Эта якобы природная композиция кажется мне очень органичной. У меня возникало все больше связей в этом кругу: знакомые архитекторы, садовники, специалисты. Клод Моне очень увлекался садами. Разбирался в растениях, сам заказывал их по каталогам, на ярмарки ездил. Не могу сказать, что я дошла до его знаний, но что-то, должно быть, передалось.

- Он видел сад как живую картину, да?

- Безусловно. Нынешние его управляющие считают, что сад Клода Моне в Живерни – произведение искусства, живопись, выполненная природными элементами. Растения накладываются, как мазки в масляной живописи. Так они сейчас его и поддерживают.

Встреча с той женщиной, о которой я говорила ранее, во многом мне раскрыла тайны искусства садов и искусства во Франции в целом. Даже при том, что французы считают, что художник – это гражданин мира, Франция умеет интегрировать художников любых национальностей, делать их своими, как она это сделала с Шагалом, с Пикассо. Она умеет принимать таланты и их ассимилировать, оставляя его при этом самим собой. Это одно из самых сильных ее качеств. Творческий человек здесь постоянно работает в состоянии если не эйфории, то вдохновения, творческого подъема. Поэтому мы сюда и стремимся все, чтобы прикоснуться к этому миру.

Нравится материал? Подписывайтесь на нас в Facebook
Присоединиться