Интервью
АВТОР: Соня Гоцман
30.05.2019
"Прогрессирует псевдополезность, псевдонужность, псевдотехнологичность."

"Прогрессирует псевдополезность, псевдонужность, псевдотехнологичность."

Дизайн-проекты под ключ и столярная мастерская: жизнь на российском рынке MSHRMS и Fly Massive Millworks.

Выполненные проекты: кафе Pate&Co, кафе Upside Down Cake MEGA и Павелецкая, кулинарная школа Chefshows by Novikov, кафе Carmel, ресторан гольф-клуба Сколково, бар IGGY Pub, ресторан Little White.

Крутой мультифункциональный проект Макария и Вадима (Fly Massive Millworks и MSHRMS) – пример рабочего бизнеса в сфере дизайна, адаптированного под особенности российского рынка. Крупные современные и модные проекты – результат профессионального задора и следствие положительных тенденций в области российского дизайна. Для RDH особенно интересна автономия таких бизнес-процессов: всё от разработки идеи до производства мебели и реализации проекта происходит в России и об этом у нас вышла совсем не малая беседа с рассказом о своём деле, долгими размышлениями и дельными выводами.

Говорим и размышляем с ребятами о производстве мебели, бизнесе, экономике, творчестве и судьбе российского дизайна.


Как началась активная деятельность и вы превратились в самостоятельных дельцов, которые предоставляют услуги?

Вадим. Есть какое-то количество знакомых рестораторов и друзей, которым что-то нужно. У меня было производство конструкций и какие-то объекты под постройки. Дальше поступило предложение от друзей – вместо того, чтобы жрать оливье пойдем перекрасим бар. Сделали одно микрозаведение, потом второе, потом пришли соседи. Хорошо сработало сарафанное радио, плюс друзья начали разрастаться – одна сеть, вторая сеть и вот мы вышли в регионы. Вот недавно прилетел с объекта из Тбилиси.

Первый проект Крылышко или Ножка начался с быстрого ремонта для друзей, а закончился производством всего под ключ. В Крыле родился Машрум, тогда мы и сообразили новый формат бизнеса, стало понятно, что для нас важно заниматься не только мебелью, но и создавать новый рабочий бизнес.

Работа с ресторанами – это дизайн под ключ?

В. Это производство мебели, это свет, керамика и поставки антиквариата или винтажных элементов интерьера.

Вот это мы покупали под проект в Льеже – везли, таможили, перекрашивали, перетягивали, приводили в порядок. Это 60-е., это хорошие австрийские стулья, которые мы взяли оптом под проект.

Сначала проекты были малыми, потом они расширялись. Самый большой наш проект в гольф-клубе Сколково, а предпоследний и один из любимых – это хорошо известный Noor Bar, летом они открыли Caffe Torino by Martini (прим.ред. Итальянский временный бар в баре Noor (Тверская, 23) будет работать до 5 октября) – это наш ребёнок. Работали для отеля Балчуг, сетевых Upside down cake, Волконского.

Ресторан гольф-клуба Сколково

Ресторан гольф-клуба Сколково


Классно! И какой сегмент, помимо ресторанного хотелось бы занять?

В. Хотим выпускать серийку. Когда есть своё видение, подтверждённое временем и опытом, хотелось бы это использовать и найти ту тонкую грань, где ты ещё не делаешь говно, но делаешь классные, нужные и полезные вещи доступными. Лично мне проще найти что-то в IKEA, чем сделать что-то самому.

Есть большой соблазн.

В. Потому что, когда ты туда попадаешь, ты понимаешь, что это говно, но это прикольно. В целом, много чего хочется делать. Непонятно, куда это сбывать.

Ужасно об этом говорить, но есть проблема со сбытом. Вероятно, со временем это решится, но у многих производителей сейчас есть сложности с аудиторией, на что есть масса причин. Тут дилемма: либо купить «Италию» - известное и экономически устойчивое, либо где-то попытаться купить изрядно дешевле.

В. Да-да. И конечный заказчик спрашивает: ребята, ваш стул стоит 20 тыс. руб. Почему? Сложно объяснить человеку, что мы используем дорогие материалы, мы используем большое количество ручного труда, все комплектующие у нас импортные, которые приобретаются за евро, а с нынешним курсом…никак без этого. Стоимость не складывается из наших сумасшедших аппетитов, а это себестоимость продукта. Маржа не очень высокая.

Конечный потребитель не очень верит в российский дизайн и ещё живо представление о том, что на спинке кресла должно быть написано…

Указан бренд!)

В. К счастью, у нас есть работа.

Макарий. Всё. Точка. (смеются)

Макарий, Вадим и я

Макарий, Вадим и я


В. Рестораны, как основной вид деятельности спасают. Мы не унываем – делаем что-то для себя. Есть совместные проекты с дизайнерами, которые хотят выпустить что-то под своим именем, есть студии, которые хотят выпускать корпусную мебель и серийку, пока это в разработке или на стадии эскиза, идеи.

Какие материалы используете?

В. Фурнитура вся импортная.

Почему?

В. У нас её просто не производят.

Как так?

В. Ну есть наши хорошие гвозди.

М. Китай и Австрия, Италия, Германия – основной импорт комплектующих. Если говорить о петлях, у нас в принципе нет этого производства. Декоративная фурнитура есть, но это всё в зачаточном состоянии, всё дико дорого и кастомно – никакой серийки. В Китае делают нормально и дёшево – почему нет?

А откуда дерево?

М. Бывает импортное, бывает наше. Есть похожее наше сырьё, и оно в полтора раза дороже.

Почему?

М. Потому что вот этот орех плантационный (прим. ред. Показывает на стол). Его выращивают целенаправленно и достаточно быстро. Это устоявшаяся индустрия, которая очень давно поставляет и продаёт уже очень давно. Это Канада, например.


Наш аналог он прекрасный, классный, красивый, ничем не отличается (за редким исключением), но стоит в два раза дороже. Нашего сырья мало и непонятно, зачем оно нашему производству, если есть аналог. Заказчикам этого не объяснишь, когда они слышат сумму.

В. Еще проблема нашего сырья в том, что у нас нарушены технологии самого производства. Мы пробовали экономить на себе в качестве эксперимента. Изготавливая мебель для личного пользования, мы заказывали то, что дешевле на 15-20% и столкнулись с тем, что нарушена сушка, способы транспортировки и хранения. Изделие разваливается на куски из-за некачественных материалов. Итог – потраченные в пустую время и силы.

Производство Fly Massive

Производство Fly Massive


Почему такая ерунда с нашим сырьём?

М. Нет устоявшегося производства, которое бы долгое время наращивало профессиональную базу и оснащение. То, что есть сейчас – это не монолитно.

В. Советского наследия не осталось – всё обанкротилось. Каждый производитель на рынке делает так, как считает нужным и это абсолютно не аргументировано. Поэтому мы закупаем самые дорогие материалы у проверенных поставщиков, что снимает переживания по поводу того, что изделие у клиента разлетится.

М. Можно покупать «из вагона». Вот едет тик, и ты берёшь 10 кубометров. В Москве его хранить негде. А нужно, чтобы он правильно сох и его не повредили насекомые. Нужен ангар с сотрудниками.

А где вы храните сырьё?

М. Вот сюда (прим. ред. на производство) и привозим.

В. Мы привозим ограниченное количество материала под производство, потому что здесь небольшое помещение. Если займемся серийкой, то будем базироваться в Подмосковье, чтобы было место для хранения. Пока у нас и офис, и производство в одном месте – это удобно.

Кто разрабатывает дизайн?

В. Это Макарий. Если это ресторанный проект – то у нас есть готовое ТЗ от дизайнера проекта.

М. Дизайнер производства – это такой человек, который где-то что-то украл и пытается это произвести. Я думаю за клиента и говорю, что, наверное, вы это хотите не за 500 тыс., а за 50 тыс., поэтому может быть сделаем здесь так, а тут вот так? Поэтому главная задача сделать по картинке реальную функциональную вещь.

А без заказа? Свободное творчество?

М. Я занимался этим.

Pink Creamson

Pink Creamson


Вообще приходится копировать? Так устроен рынок?

В. Мы стараемся не делать этого. Мы пытаемся заказчику объяснить, показать, рассказать, где-то упасть в цене, чтобы получился совместный продукт, не исключено, что могут быть отсылки к неким «оригиналам», но это будет иное изделие – новый продукт.

М. Либо предлагаем своё.

Это получается? Придумать, произвести и продать?

М. Иногда да. Но не с этими…(прим. ред. Смеёмся). Вообще-то потеряны адекватные формы спроса.

Расскажите про своё зеркало Kupus 6.

М. Это классический брутализм. Выполнено из дуба. Может быть, вы знаете архитектуру Армении, Грузии, Казахстана советского периода. У них были такие сюжеты.

Типичный печальный классический брутализм, потому как большая часть такой архитектуры заброшена и не эксплуатируется. Были такие архитекторы, которые строили отчуждённые здания…Вообще, это часть модернизма.

Kupus 6

Kupus 6


Как происходит процесс создания?

М. Я создаю линейку мебели. Приходят люди, которые не очень понимают, что им нужно. И они могут выбрать из наличия. Была интересная ситуация со шкатулками. Они были размещены на сайте и по фото люди решили, что это тумбочки. Пришлось делать тумбы под заказ.

Кто основные заказчики?

В. Они из России. Или СНГ. Есть большой интерес у иностранцев, но не понятно, как это везти, растаможивать и что делать уже за рубежом.

М. В другие страны вообще нельзя отвезти что-то деревянное. Я пробовал найти дилера, но есть какой-то закон, который ограничивает вывоз дерева.

Dusty Drawers

Dusty Drawers


Есть какие-то логистические сложности?

В. Поставка в Тбилиси едет транспортной компанией до Пятигорска, а дальше на такси – в полу автобуса, за 100$ по аварийной дороге, через несуществующий регион.

Похоже на контрафакт…

В. В Грузии такие перевозки не связаны с деревом, просто отношения между странами такие.

Как там устроен рабочий процесс?

В. Ты хочешь завтра открыться – пойдём лучше чачи попьём?

У нас не так?

В. Нет, мы научились работать. Появилось понимание, что бизнес должен приносить деньги и есть возможность что-то производить. Это очень радует. И санкции очень хорошо сработали в этом смысле.

Что, блин, происходит с нашим дизайном?

Макарий. Дело в том, что все говорят одно и тоже. Я не думаю, что кто-то твердит: «блин, у нас так всё классно, российский дизайн прямо взял и встал с колен».

Вадим. Для этого нужны огромные инвестиции, чтобы он взял и встал с колен. Здесь необходимо…

Необходима заинтересованность государства…или заказ со стороны крупных коммерсов.

В. Поддержка государства и инвестиции. Да.

М. Да нужно просто перестать воровать. Воровать дизайн и идеи. Перестать пытаться быть как кто-то. Пытаться догонять – вот, что нужно перестать делать.

Чтобы перестать догонять нужно самому быть профессионалом. Нет?

М. Не нужно. Нужно просто отстраниться от глобального рынка.

В. Ну а как? Это же замкнутый круг!

М. Вот ты хочешь придумать стол – что ты начинаешь делать? Ты начинаешь интересоваться тем, какие столы уже были или есть.

В. Ну правильно. Потому что ты можешь придумать то, что уже придумано.

М. Нет, ты просто хочешь придумать то, что уже было. И это страх облажаться.

А ты считаешь, что в 2019 году можно изобрести что-то качественно новое?

М. Можно. Дизайнер набрался теории и начал наращивать насмотренность. А что такое насмотренность? Это когда ты видишь «девять» и создаёшь «десятое», ты понимаешь принцип того, как должен выглядеть шедевр. В нашей школе это исковеркано – это выглядит как я увидел «девять» и сделал «девять целых и одну десятую». Это просто не правильный алгоритм, поэтому изделия не котируются. Дизайнеры всегда будут рисковать и на это будет запрос — потому что никуда не денется потребность людей, связанная с временным контекстом. И дальше дизайнеру нужно понять, он делает предмет нужный или любимый. Ты работаешь как дизайнер, художник, конструктор, архитектор – как кто? Если ты художник – делай, что хочешь и будет ох**нно. Художественный подход всегда виден клиенту и здесь не нужно ни на что ориентироваться. Вещь должна говорить сама за себя. Либо это шедевр, и я это покупаю, либо это говно. И не важно двойной шовчик там или нет.

Я как символический клиент, как могу способствовать тому, о чём ты говоришь?

М. Тебе не нужно никаких дополнительных мотиваций. Вот нужна клиенту кухня. Там всё чётко – она должна занимать определённую площадь, быть определённой высоты, не ломаться, не пачкаться, не бесить, ящики должны ровно выдвигаться. Понятные требования – это вопрос функционализма и уже имеющихся критериев выбора. В плане дизайна, плавающего от индустриального к предметному, от коллекционного к искусству – тут вообще хрен поймешь, что и кому надо. Я понял для себя, что необходимо делать на совесть и будет отлично всем.

В чем проблема российского дизайна?

М. Косяк в том, что нет аутентичности, оригинальности. Такой, которая могла бы быть конкурентна.

Социополитическая модель и исторические аспекты не очень способствовали преемственности в дизайне, одному из основных аспектов развития сильной отрасли.

М. У нас концепция заключается в том, чтобы догнать старшего брата – во всём – в технологиях, дизайне, продажах, во всех сферах. Вот жизнь, это попытка догнать, мы пытаемся войти в какой-то рейтинг – всё, что угодно, в каждой индустрии – везде. Поэтому институции нет и дизайна нет.

Прогрессирует псевдополезность, псевдонужность, псевдотехнологичность. Мы же – действуем без компромиссов.

Хорошо. Что сделать, чтобы «отпустить»?

М. Надо терпеть.

В. Но это же невозможно. Ты же пользуешься импортным оборудованием.

М. Возможно. Пройдёт само. Культура начнёт поглощать, и ты перестанешь принадлежать какой-то стране, какому-то городу.

В. Если ты изолирован, оторван от общества ты не сможешь сделать ничего достойного.

М. Есть индустрия автомобилей, телефонов, где ты должен продавать понятные модели – здесь (прим. ред. в дизайне) всё немного сложнее. Сложно перестроить спрос с простого на сложное, это долго и не относится к заработку. Есть ещё другие предметы на грани с искусством.

Подожди, мы не говорим о массовом производстве. Мы говорим о локальном сегменте российского дизайна.

М. Надо быть оригинальным. Кто оригинален, тот продаёт, кто не оригинален – тот идёт в ж*пу. И иностранцы это понимают. А русские не могут стать оригинальными, потому что они очень слабо пытаются всё переработать или подделать.

Это какой-то дефект в образовательной среде?

М. Допустим, человек идёт учиться, потому что хочет быть полезен обществу, он не хочет видеть мебель, которая его окружает. Он хочет знать, как технически воспроизвести стол, который ему будет нравиться, как потребителю. Вот у меня так было. Я начал делать столы, которые я хочу видеть. Но потом из вне начинают пудрить мозги: «а так ли твой стол хорош? А из правильных ли он материалов? А выдержит ли он определённый вес?». Те, кто задают эти вопросы не понимают, на кой х*р необходимо выдерживать такой вес. Начинаются вот эти советские требования – необходима восьмикратная тяжесть, доски должны быть в полтора раза шире, чем толщина, короче, ломают мечты. Поэтому нет шедевров. Есть кондовое говно. Человек пять лет проучился и узнал, как сделать такое же говно, которое сделали до него и делали все. Почему не выяснили сразу: «А ты пришёл зачем? Ты хотел делать что?». Никто не помог сделать то, что человек задумал, чтобы он увидел свою идею на практике, пощупал её и сравнил с теми «девятью» вариантами, которые делали до него. Тогда ты реально понимаешь, дизайнер ли ты.

Всё зависит от цели. Ты хочешь славы, денег? Нужно понять, чего ты действительно хочешь. Мы вот хотим баланса и другим делать хорошо. И когда есть вкус, ты можешь это использовать.

А откуда вкус?

М. В школе «Детали», кстати, воспитывают вкус.

Что произошло с введением санкций?

В. Люди стали заморачиваться над российским производством – это стало конкурентоспособно. С предыдущим курсом сделать было невозможно, либо наценка была в 5-10%. Плюс, можно делать понятный продукт, и я замечаю, что люди стараются, занимаются, развиваются, делают вещи лучше и лучше. В ближайшие лет пять появится что-то очень достойное и будет поставляться на экспорт.

М. Пока будем плыть вместе с этим течением.

 

На производстве Fly massive

На производстве Fly massive


Что делать глобально?

М. Нам нужно больше критики со стороны. Пусть приезжают классные американцы, немцы и голландцы и дают экспертную точку зрения, а не снисходительно нахваливают «Yeah! Russian! ».

В. У нас должен быть опыт производства и работы в одной сфере какое-то количество лет. У людей отсутствуют и фундаментальные знания, и навыки, которые передаются. Если европейские фабрики с историей, то наше производство в зародыше. Наш дизайн ещё ребёнок и он со временем разовьётся.

Макарий, я знаю, ты отделяешь вкус дизайнера-производителя от вкуса покупателя-потребителя?

М. Если ты умеешь что-то выбрать – ты красиво одеваешься, живёшь в красивом доме, наполненном красивыми штуками, то это совсем не обязательно, что ты их можешь сделать. Это вообще никак не связано. Люди, которые делают шедевры – они асоциальны и порой такие конченные. Некоторые даже не пытаются продавать – это панки. То ли — это генетика, то ли — это приход – не понятно. Дизайн – очень растяжимое понятие, надо понять, что и для чего ты делаешь. Есть утилитарный дизайн – чайник, телефон…В России никто не может понять и это признать, что мебель – это для красоты, все ищут какую-то пользу, хотя сами эту пользу получать не хотят.

Предметы интерьера – это должно просто нравиться, это прикладное искусство. Чашечки, блюдечки – ремесло. Но у нас учат, что это должно быть, полезно, практично, технологично.

Это же обусловлено различными факторами культуры, развитием социума, тем, как поколение существовало и как развивалось. У нас не самые «тепличные» условия были. Поэтому, логично, почему люди привыкли, что из чашки необходимо только пить.

В. Самый полезный в мире предмет – это держатель для голубя.

М. Фиксатор голубя – очень полезная вещь.


Чего ожидаете или что планируете?

В. Не обанкротиться. Помимо совместных проектов с дизайн-студиями, мы разрабатываем серийную коллекцию аксессуаров, оказалось, что огромная проблема с ручками для мебели. Есть Zara Home или что-то за бешеные деньги, или блошиный рынок.

М. Дизайном заниматься прикольно, им нужно заниматься.

В. Хочется придумывать новое и работать над серийным производством.


Что такое быть профессиональным дизайнером? Как это?

М. Ты работаешь над дизайном не только тогда, когда что-то выпускаешь. Ты работаешь над этим всегда. У тебя нет другого варианта – это твоя судьба, потому что, однажды начав ты всегда об этом думаешь.

В. В любом состоянии, в любой стране мира начинается ОКР (прим. ред. Обсессивно-компульсивное расстройство). Ты пытаешься проверить, посмотреть, как, что, где и из чего сделано, видишь любые косяки, мозг работает в таком режиме.

Расскажите, как работали над Caffe Torino by Martini...

В. Мы этот проект делали практически год, и первые семь месяцев просто встречались и думали над тем, как должен выглядеть идеальный бар. У нас не было конкретной задачи. Это любимый наш проект.

М. Для меня это процесс того, как технически «сделать красиво».

Вы говорите на разных языках. О профессиональном дизайне и о экзистенциальном личном приходе, который реализуется творчески, через дизайн. Речь идёт о конкретном проекте, и работа над ним не противоречит элементам гениальности, о которых говорит Макарий. Есть профессионализм и интеллектуальные усилия, которые ценятся в любой области и это не противоречит свободному полёту художника, просто это несколько другие механизмы. Не так ли?

М. Работа колоссальная, интеллектуальные затраты колоссальные, всё было сделано хорошо и качественно. Всё проверено, просчитано, прорисовано. Всё прекрасно. Но это технический дизайн. Это правильно и технологично – так как «должно быть».

Noor Bar

Noor Bar


Но ты имеешь ввиду гениальность?

М. Да. 

В. Ты очень категоричен. Если бы были другие люди на нашем месте, то получилась бы какая-то херня из инстаграма.

М. Мы просто профессионально подошли к решению задачи…

В. И у нас получился классный продукт, который нравится всем и нам в том числе. А ты категорично относишься к технической работе.

М. То, что получается хорошо – это неудивительно, это результаты дизайна. Мы сейчас говорим о работе, о предсказуемости, о планировании, о тайминге, о технических вещах, о том, что у нас классно получается. Это да. Но это продукт нашего трудолюбия, но не таланта.

В. И это преимущество. Потому что можно ни с чем не возиться и проект получится – говно.

Кто вам нравится?

В. Гриша Мельников. Мне нравится, что он сам себя сделал. Он смелый и делает то, что хочет, не стесняясь.

М. Милованов Денис. Из российских, пожалуй, всё.

В чём ваши преимущества?

М. Мы не рекламируемся. И у нас нет завязки с трендом.

Мы энтузиасты, мы классные, мы любим своих заказчиков. Сливаемся с ними во время работы. Иногда есть прения с ними, но это вы уже поняли)

 

Нравится материал? Подписывайтесь на нас в Facebook
Присоединиться