Новости
АВТОР: Юлия Яковлева
11.02.2011
Журналист Юлия Яковлева
Журналист Юлия Яковлева

Журналист Юлия Яковлева

Юлия Яковлева рассказала о строительном буме в Астане и о том, кто создает новую казахскую архитектуру

Недавнее открытие в Астане новейшего архитектурного произведения Нормана Фостера (Norman Foster) под названием «Хан Шатыр» было приурочено к 70-летию президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, которого, конечно, было более уместно назвать правителем. Но трудно сказать, о чем в те дни писали больше: о колоритной восточной деспотии на территории бывшей советской республики или об архитектурном феномене новейшей евроазиатской столицы, построенной фактически с нуля. Остается только признать, что оба эти явления невозможны друг без друга. Как и без дождя «нефтяных» денег, под которым среди степи стремительно вырос этот железобетонный цветок.

Подобных примеров в истории несколько: Петербург, Вашингтон, Анкара, Бразилиа. Но Астана – самый свежий. В 2001 году японский архитектор Кишо Курокава разработал план будущего города посреди степи. В 2007-м архитектор умер, но застройка в Астане по-прежнему придерживается первоначального плана. Практицизма в нем не меньше, чем чисто буддистского понимания гармонии с природой. Курокава внимательно изучил рельеф местности – степь была для него не пустой строительной площадкой, но живой материей. Способной к тому же прокормить не только будущую столицу, но даже отчасти соседний Китай. Тем не менее убедительность генерального плана не значила бы ничего, не будь он поддержан лично Нурсултаном Назарбаевым. Правитель Казахстана питает к архитектуре тайную и явную слабость. Совсем как товарищ Сталин, оставлявший пометки на эскизах и чертежах. Только карьера Назарбаева-архитектора превзошла сталинскую: монумент, изображающий извержение белой стали, увенчанное золотым яйцом, приписывается лично ему. Идея Хан Шатыра исходила тоже «лично от президента» – сэр Фостер, по его словам, сделал все, чтобы удовлетворить заказчика.

От ближневосточных нефтяных денежных мешков Астана, однако, отличается тишиной и порядком. Центральный проспект обрамлен кустами, постриженными под слонов и жирафов, дорожное движение не знает пробок; что такое разбитная ночная жизнь, Астана, впрочем, тоже не знает.

Несмотря на единство плана проекта, Астана ошеломляюще эклектична. Вот вам назарбаевская скульптура. Вот вам Президентский дворец – причудливая смесь американского Белого дома с Тадж-Махалом. А вот, пожалуйста, два произведения Нормана Фостера: Дворец Мира (он же пирамида Мира) и новейший Хан Шатыр.  Оба – «типичный Фостер». Сложная крыша из стекла и бетона (в случае с Дворцом Мира – еще и с голографическими голубями по дизайну Брайана Кларка, – на звонкие имена в Астане денег не жалеют), обычно у Фостера парящая над каким-нибудь прагматичным аэропортом или музеем, узнается, как автограф. Обе казахстанские работы Фостера, можно сказать, вовсе сведены к одной лишь самодостаточной крыше, поставленной прямо на землю: никакой полезной прослойки в виде музея – объект предназначен исключительно для восхищения и любования.

И для вечности. Как нетрудно заметить: сходство построек Фостера в Астане, лично одобренных и утвержденных к постройке Назарбаевым (который всему дает ход или останавливает), с пирамидами египетских фараонов прямо-таки бросается в глаза. Сходство даже не столько формальное, сколько смысловое. Над ним можно иронизировать. В нем можно видеть скрытую драму, присутствием которой дышат опрятные прямые улицы столицы, чей президент избран 95 процентами голосов. Но можно – и просто любоваться.

Нравится материал? Подписывайтесь на нас в Facebook
Присоединиться